Чингиз Айтматов и эпос «Манас»

Отношение Чингиза Айтматова к фольклору, как в своем художественном творчестве, так и в теоретических размышлениях, многомерно. Проблема эта требует специального рассмотрения и скрупулезного изучения. В своем докладе я бы хотел остановиться на теоретических размышлениях писателя над эпосом «Манас», одного из величайших творений кыргызского народа, энциклопедии его духовной жизни, который творила и совершенствовала не одна плеяда истинных мастеров словесного творчества.
Cияющей вершиной всего кыргызского духовного наследия, идущего из глубин веков, писатель называет «океаноподобный» эпос «Манас». По широте охвата жизненных явлений «Манас» не имеет себе равных среди других эпических памятников кыргызов. Ведущая тема «Манаса» — борьба кыргызского народа с иноземными захватчиками, воспевание подвигов легендарного богатыря Манаса, объединившего вокруг себя разрозненные кыргызские племена. Однако это только часть содержания, и этим далеко не исчерпываются главные темы эпоса. Ч. Айтматов, внимательно изучавший эпос «Манас», обнаружил, что он несет в себе следы древних (архаических) литературных традиций. Чутко уловив эти свойства эпоса, писатель приходит к следующему заключению: «Первозданный реализм переплетается со сказочной фантастикой, символизм и декларативность — с глубоким психологизмом, философия соседствует с верой в магию и волшебство, интимные чувства восходят к большим сердечным страстям, и в то же время любовь подчинена родовым и патриархальным интересам феодального коллектива. «Манас» — это огромный мир прошлого кыргызского народа, это его грандиозное художественное полотно, которое он вписал в панораму мировой культуры». 
Ч. Айтматов высказывает свое мнение относительно очень непростой проблемы манасоведения, а именно проблемы историзма эпоса, его историчности. Именно вокруг этой проблемы постоянно идет научная полемика, которая временами то утихает, то разгорается с новой силой. Историческое содержание эпоса ныне признается всеми исследователями, однако до сих пор нет единого взгляда на существо этого содержания. Характер и способ отражения в эпосе исторической реальности — вот что составляет предмет оживленных споров и дискуссий. В настоящее время все еще имеют место попытки прямого сведения некоторых мотивов эпического произведения к известным историческим событиям. Но ведь эпос «Манас» — это не летопись, где сохраняются черты исторических фактов и событий. Это, прежде всего, художественно-поэтическое произведение, в котором историческая жизнь народа отражена в широких художественных обобщениях, где факты и явления исторической и социальной жизни осмысляются в плане поэтического обобщения всего типического и характерного, что было в жизни народа на протяжении многих веков. Ч. Айтматов пишет: «Разумеется, в эпосе «Манас» нашли отражение объективная действительность, исторические реалии, так или иначе связанные с судьбой и жизнью кыргызов. Более того, аксиоматично можно утверждать, что само возникновение эпоса прямым образом было обусловлено  определенной исторической эпохой, конкретным историко-культурным контекстом эпохи, конкретной общественной, идеологической ситуацией и главное — судьбоносными потребностями по консолидации народных сил. В то же время «Манас» не является адекватной, буквально точной летописью, исторической хронологией, хронописью социальной генеалогии кыргызского народа. Так как эпос «Манас» — это, прежде всего, несравненное, непревзойденное художественное творение, созданное эстетическим гением кыргызского народа на почве и на основании реальных событий, фактов, героических личностей, и которое из века в век от сказителя к сказителю отшлифовывалось, отчеканивалось, очищалось, избавляясь от лишнего груза, от чужеродных тел, поглощая в себя все новые и новые, органически необходимые компоненты-новообразования, и, наконец, достигло сегодняшних недосягаемых высот своего совершенства Ч. Айтматов, внимательно изучавший эпос «Манас», обнаружил, что он несет в себе следы древних (архаических) литературных традиций. Чутко уловив эти свойства эпоса, писатель приходит к следующему заключению: «Первозданный реализм переплетается со сказочной фантастикой, символизм и декларативность — с глубоким психологизмом, философия соседствует с верой в магию и волшебство, интимные чувства восходят к большим сердечным страстям, и в то же время любовь подчинена родовым и патриархальным интересам феодального коллектива. «Манас» — это огромный мир прошлого кыргызского народа, это его грандиозное художественное полотно, которое он вписал в панораму мировой культуры».   Ч. Айтматов высказывает свое мнение относительно очень непростой проблемы манасоведения, а именно проблемы историзма эпоса, его историчности. Именно вокруг этой проблемы постоянно идет научная полемика, которая временами то утихает, то разгорается с новой силой. Историческое содержание эпоса ныне признается всеми исследователями, однако до сих пор нет единого взгляда на существо этого содержания. Характер и способ отражения в эпосе исторической реальности — вот что составляет предмет оживленных споров и дискуссий. В настоящее время все еще имеют место попытки прямого сведения некоторых мотивов эпического произведения к известным историческим событиям. Но ведь эпос «Манас» — это не летопись, где сохраняются черты исторических фактов и событий. Это, прежде всего, художественно-поэтическое произведение, в котором историческая жизнь народа отражена в широких художественных обобщениях, где факты и явления исторической и социальной жизни осмысляются в плане поэтического обобщения всего типического и характерного, что было в жизни народа на протяжении многих веков. Ч. Айтматов пишет: «Разумеется, в эпосе «Манас» нашли отражение объективная действительность, исторические реалии, так или иначе связанные с судьбой и жизнью кыргызов. Более того, аксиоматично можно утверждать, что само возникновение эпоса прямым образом было обусловлено  определенной исторической эпохой, конкретным историко-культурным контекстом эпохи, конкретной общественной, идеологической ситуацией и главное — судьбоносными потребностями по консолидации народных сил. В то же время «Манас» не является адекватной, буквально точной летописью, исторической хронологией, хронописью социальной генеалогии кыргызского народа. Так как эпос «Манас» — это, прежде всего, несравненное, непревзойденное художественное творение, созданное эстетическим гением кыргызского народа на почве и на основании реальных событий, фактов, героических личностей, и которое из века в век от сказителя к сказителю отшлифовывалось, отчеканивалось, очищалось, избавляясь от лишнего груза, от чужеродных тел, поглощая в себя все новые и новые, органически необходимые компоненты-новообразования, и, наконец, достигло сегодняшних недосягаемых высот своего совершенства»  
Как видим, Ч. Айтматов, хорошо понимая специфику фольклора, жанровые принципы отображения эпосом истории, сопоставляет эпос с исторической реальностью в широком плане, то есть с особенностями исторической обстановки, быта, общественных отношений и т.п. — со всем тем, что определяет народное сознание на разных ступенях его развития и отражается в художественном творчестве. Эпос в своем развитии проходит ряд эпох, отголоски которых нашли свое отображение в художественной ткани произведения. Эпос содержит в себе опыт художественного мышления сказителей различных эпох, складывавших эпос на протяжении многих веков и передававших его из уст в уста, из поколения в поколение. Все то, что не отвечало духовным потребностям последующей эпохи и не могло удовлетворить запросы нового общества, отмирало и предавалось забвению. В то же время эпос постоянно вбирал в себя новые необходимые «компоненты-новообразования», обновлялся, наполнялся новым содержанием. Вместе с непрерывной преемственностью художественной традиции происходила и постоянная ее трансформация. «Разумеется, с исторической точки зрения, – говорит Ч. Айтматов, – эпос «Манас» рожден на почве других эстетических критериев, других художественных запросов, в других социальных, жизненных условиях. Потому-то нельзя предъявлять к нему идейно-художественные требования, как к сегодняшней литературе, нельзя подходить к нему с мерками и закономерностями сегодняшнего литературного процесса. Но все же сегодняшним языком и сегодняшними понятиями можно полностью объяснить и определить ту историческую и художественную правду, которую эпос донес до наших дней».
Ч. Айтматов говорит о том, что хоть и есть различия в понимании отдельных явлений мира между людьми далекого прошлого и наших дней, все же художественная правда, отраженная в эпосе, одинаково близка и созвучна всем поколениям. Благодаря удивительной художественной гармонии, герои эпоса предстают перед нашим взором как живые исторические лица, проживающие свой век в какую-то конкретную эпоху при определенных социальных условиях. Именно в этом, по мысли Ч. Айтматова, и заключается притягательная сила и бессмертие истинно художественного сочинения.
Изумительная гармония содержания и художественной формы эпоса «Манас» особенно ярко проявляется в процессе исполнения манасчи, особенно такого манасчи, каким был выдающийся Саякбай Каралаев. «Если бы меня спросили, кого я знаю из великих людей своего народа, я, пожалуй, первым назвал бы Саякбая Каралаева», – так сказал однажды Ч. Айтматов. Так высоко он ценил манасчи. Они были современниками, и писатель имел возможность часто и подолгу общаться с манасчи, и быть в числе тех, кому посчастливилось слушать «Манаса» в его исполнении. «Когда смотришь на Каралаева, – пишет Ч. Айтматов, – на пластику его лица, жестов, выражение глаз, когда слушаешь этого человека, обладающего исключительным даром художественного перевоплощения, кажется, что и сам он как бы является олицетворением эпического начала. Весь его облик словно овеян ветрами минувших времен. Тогдашние события, тогдашние переживания людей, тогдашняя мудрость, тогдашнее горе, добро и зло выступают в едином лице. Исполнительская манера Каралаева полна душевного накала: ритмика, страстность, вдохновение – и рядом тоска, горе: переживания, слезы – и рядом мужество, решимость, отвага. И снова раздумья, смех и плач».
Как отмечает Ч. Айтматов, «Не только исполнение им таких знаменитых событий, как «Скачки Каныкей на Тайтору», «Страдания Алмамбета», но и каждое слово, каждая строка, каждая тирада, каждый штрих в сочетании с невообразимым, неподражаемым артистизмом, выразительными жестами, мимикой, имитациями и голосом манасчи, включая внешний фон, внешнюю среду, составляют как бы органически единое целое, сотканное из одной живой драгоценности высшей пробы».
Подобная оценка искусства манасчи идет, разумеется, от беспредельного благоговения писателя перед его талантом.
Ч. Айтматов в пору своей наибольшей творческой зрелости застал еще реально бытующий эпос, непосредственно видел и слышал, как творил один из последних великих манасчи Саякбай Каралаев, могучий талант которого окреп и расцвел в период, когда устный эпос начал терять свои позиции. Это была эпоха обновления всего привычного уклада жизни кыргызов. Заслуга Саякбая Каралаева состоит в том, что он смог, сохранив исконно древнее национальное своеобразие эпоса, создать свой вариант всей эпической трилогии «Манас», «Семетей», «Сейтек», объемом свыше полумиллиона строк, который стал классической версией кыргызского героического эпоса. Его вариант по праву считается одним из наиболее полных, а в поэтическом отношении – из наиболее художественных.
Ч. Айтматову посчастливилось соприкоснуться с древней художественной традицией не через седины веков, а жить и дышать рядом, бок о бок с ней. Такая непосредственная встреча с великим эпосом древности, разумеется, не могла не оставить неизгладимого следа в творческой жизни писателя. Древний эпос не просто вошел в художественный арсенал писателя как национальное наследие, но и нашел свое прямое возрождение в его творчестве. И это дало возможность выдающемуся литературоведу К. А. Асаналиеву сказать, что «в лице Сакбая Каралаева и Чингиза Айтматова произошла историческая встреча двух эпосов – эпоса древнего, уходящего и эпоса современного, зарождающегося».
Асылбек БАКИРОВ к.ф.н. доцент КРСУ
10 декабрь 2009г